Корреспондент «Волгоградской правды» побеседовал с местной жительницей из села Новоникольское, что выросла выше, когда низинное село ее детства уходило под натиском строительства новой ГЭС. Когда-то это село называлось Соленое.
Под нами – десятки метров воды. Где-то там, на илистом дне, лежат бревна дома Людмилы Степановны. Теперь она смотрит на воду не как на пейзаж, а как на былые воспоминания.
«Многие думают, это сказка, – говорит она, закутываясь в платок. – Чтобы сказкой стало, надо, чтобы все забыли. А я не забыла. Мои-то родители до самого 50-го года там, внизу, жили. В доме крепком, с большим двором. И был в том доме, как и в каждом, свой хозяин. Домовой. Не пугало это никого, жил он за печкой, на чердаке, порядок наводил. А однажды... он голос подал, тогда-то и стало страшновато, если честно».
Звук неясной этиологии
История, рассказанная нам Людмилой Степановной, имеет документальное подтверждение, она показала нам пожелтевший лист – объяснительную ее отца, Василия Петровича, участковому уполномоченному от 12 января 1953 года. В ней он детально описывает попытку кражи коровы и… «странные обстоятельства, способствовавшие предотвращению преступления». Участковый, человек суровый и прагматичный, отметил: «…со слов заявителя, сигнал о проникновении посторонних лиц поступил от некоего звука, локализованного на чердаке жилого строения. Звук описан как "низкое уханье, схожее с голосом, но не человеческим". Объяснению не поддается».
«Папа потом смеялся, – вспоминает Людмила Степановна. – Говорил: "Участковый весь обыск провел, за печку с фонарем лазил. Искал сообщника, который с чердака сигналил. Никого не нашел, а в графе "мотив преступления" написал: "Использовали метель как прикрытие. Не знаю, правда такое было или нет"».
С чего все началось
В тот день стояла такая метель, что света в окне не было видно. Вдруг отец Люды, Василий, разбудил супругу, прислушиваясь к странному звуку, доносившемуся с чердака. Это был не скрип и не стук, а низкое, протяжное уханье: «Ух... ух... ух...», похожее то ли на человеческий шепот, то ли на кошачье ворчание. Звук повторялся настойчиво, будто кого-то будили или о чем-то предупреждали.
Сначала никто не мог понять, что это. Потом, решившись на старинный обряд, Василий повернулся в темноте к потолку и громко спросил по обычаю предков, к худу или к добру взывает невидимый хозяин. И тотчас в ответ раздалось уже более близкое и отчетливое «Ху-ху-ху...», звучавшее как срочный, торопливый знак.
«Голос причем был такой странный, не то человеческий, не то кошачий», – говорит Людмила.
Немедля ни секунды, отец маленькой Людмилы, поняв, что дело неладное, зажег фонарь, накинул тулуп и шагнул в кромешную тьму и пургу.
«Мама осталась у окна, прислушиваясь к колотившемуся сердцу, – тихим голосом продолжает Людмила. – Не прошло и минуты, как снаружи донесся его крик, затем чужие голоса, шум борьбы и испуганное мычание. Оказалось, воры, пользуясь непогодой, уже вывели из хлева их корову Рябуху и вели ее к воротам. Отец подоспел как раз вовремя, поднял соседей, злоумышленники скрылись».
Вернувшись в избу, запорошенный инеем и отдышавшись, он посмотрел в темный угол за печкой и удивился, как такое могло быть, ведь явно его кто-то предупредил о надвигающейся беде.
Людмила окинула взглядом гладь водохранилища, где когда-то стоял тот самый дом.
«Вот такая история, – заключает она. – Многие не верят теперь. А я думаю, дом, он живой, пока в нем память живет. И пока мы вот так, на берегу, вспоминаем те истории, наш старый домовой, тот самый с чердака, – он не ушел под воду. Он просто здесь, со мной. Сторожит».
Ветер стих, и вода на миг стала зеркально-гладкой, отражая высокое небо и нас, двух людей на краю: где прошлое и настоящее встречаются в одной истории, переданной голосом из-под потолка в зимнюю ночь.
Что только не творят домовые
Людмила рассказала нам еще пару интересных историй, и все они сводились к одному: в деревнях действительно люди верили в домовых и жили с ними бок о бок.
У ее знакомых, например, жил совсем недобрый домовой, он устраивал своим хозяевам настоящий кошмар: поедал все, что они оставляли на ночь неукрытым, будь то конфеты, шоколадки или фрукты. Он ел совсем не стесняясь, что его могли услышать. Постоянное шуршание, чавканье, а наутро пустые вазочки со сладостями были обычным делом в том доме. Более того, он раскидывал вещи и даже зажигал огонь. Местные уже знали: у Степановых (фамилия изменена) лучше не останавливаться.
«Может, для кого-то это шутки и смех, а для тех, кто вырос в деревне, это реальные истории», – поставила точку в беседе наша рассказчица.
