Битва как благославление

14.11.2012 в 15:43, просмотров: 2163

В 1942 году сталинградцу Альберту Бурковскому «стукнуло» 14 лет. Отметить это событие родня решила семейным снимком в фотоателье. Спустя два месяца от того фотоателье уже ничего не осталось. Как и от его родного дома.

Битва как благославление

В 1942 году сталинградцу Альберту Бурковскому «стукнуло» 14 лет. Отметить это событие родня решила семейным снимком в фотоателье. Спустя два месяца от того фотоателье уже ничего не осталось. Как и от его родного дома.

– Все чувства перемешались: обида, злость, боль, – вспоминает ветеран. – Мы с ребятами, несмотря на постоянный обстрел, собирали раненых солдат и возили их на тележках к переправе на берегу Волги. Меня привел в штаб 13-й гвардейской дивизии один офицер, а комдив Родимцев, узнав, что я уже много раненых вывез, сказал, что заслуживаю того, чтобы меня забрали в полк. Так я и стал сыном полка.

Специально для таких помощников военные делали в стенах дыры, и те клали в них все, что добывали: хлеб, патроны, бинты.

– Самый запоминающийся день войны для меня, это когда я, совсем еще мальчишка, убил первого немецкого солдата, – вспоминает Альберт Львович. – Это случилось летом во время боя. Штыковые атаки случались в Сталинграде постоянно. Первая из них и стала для меня экзаменом на выживаемость, я бы сказал, – говорит Альберт Львович. – Помню врага перед собой. От ужаса ни одной мысли, только палец все давит и давит на курок. Весь боезапас в него высадил. Немец повалился прямо на меня. Два дня я не мог прийти в чувство. Но война быстро стирает эмоции, слишком много страшного происходит в течение одних только суток. Хотя этого первого убитого немца мне, наверное, не забыть никогда.

Школа юнг

Альберт привязался к дивизии, и шустрого мальчугана бойцы тоже полюбили. Вместе с 13-й гвардейской он, помимо Сталинграда, прошел Севастополь и Одессу. После ранения, в возрасте четырнадцати лет, попал в «морскую» школу юнг на Соловецких островах. В первые годы войны многие мальчишки в возрасте 10-15 лет бежали на фронт. Поэтому 25 мая 1942 года Наркомат Военно-Морского флота и ЦК ВЛКСМ приняли решение о создании школы юнг. Это была самая молодая воинская часть, которая располагалась на Соловецких островах. В ней Бурковский проучился год. За это время Альберт Львович успел познакомиться с будущими знаменитостями, например, с писателем Валентином Пикулем.

– Он ничего особого на тот момент не представлял, – вспоминает Альберт Львович. – Невзрачный, хиленький, сутуловатый мальчик. Мы с ним, признаться, не особо дружили.

А вот с Борисом Штоколовым, ставшим впоследствии знаменитым оперным певцом, золотым басом России, который тоже был учащимся школы юнг, отношения у него были очень хорошие.

– Прозвище, помню, у него было Гуслей-Гуслея. Он и тогда пел – заслушаешься, – говорит Альберт Бурковский. – Хотя Борьку я однажды основательно поколотил. Да просто злился на него за то, что он в мое дежурство все завтраки спер и слопал.

Несмотря на это они со Штоколовым стали товарищами. Поддерживали связь, даже повзрослев.

– Встретились однажды, когда я учился в Ленинграде в аспирантуре, – говорит ветеран. – Вспомнили школу, как мы все ее звали,«юнгов», и вдруг нас осенило: да ведь можно к Пикулю сходить, он же тут рядом живет. Так и сделали. Пошли к нему. Но на пороге нас встретила его жена и не пустила в дом. Сказала, что днем Валентин спит, потому что по ночам работает.

Лучший из лучших

Впрочем, и жизнь самого Альберта Бурковского изобиловала творчеством. Причем творчеством особого рода.

В 1963 году волгоградским ученым удалось получить первый гибрид от рыб осетровых пород. Скрестили белугу со стерлядью. Получился новый тип рыбы – бестер. Его икра, между прочим, по своим биологическим качествам ценится больше, чем белужья.

Волгоградского осетрового рыбоводного завода, в том числе и Альберт Львович. А уже в 1964 году всех участников проекта за единственный в мире гибрид осетровых, который дает потомство, наградили золотыми медалями ВДНХ.

– Под руководством профессора Николюкина мы создавали бестера, – говорит ветеран, держа в руках мензурку с заспиртованным мальком данного гибрида. – Для этого отловили 185-килограммовую белугу, потом поймали самцов стерляди 127 штук. До них скрещивали белугу с осетром и с лопатоносом. Но от этих рыб в потомстве не было самцов. А от стерляди и белуги у нас получились и самцы, и самки. Бестер вобрал в себя лучшие качества своих родителей: от белуги у него повышенная жизнестойкость, быстрый рост, возможность созревания в пресной воде, склонность к хищному питанию, от стерляди – высокие вкусовые качества.

Всех своих подопытных рыб ученые кормили лягушатиной. Для этого был специально создан лягушатник, где содержались только озерные представители квакушек – между прочим, их отправляли и во Францию, для приготовления национальных деликатесов.

Второй золотой медали ВДНХ Альберт Бурковский удостоился за личное изобретение – устройство, сигнализирующее об опасности сброса в воду вредных веществ. Специальный прибор определяет чистоту воды. В тот момент, когда в сточные воды попадает нечто, которому там быть вовсе не следует, он реагирует сигналом. Это весьма удобное и эффективное устройство функционировало на волгоградском химзаводе до перестроечных времен.

Балагур Шолохов

Есть у Альберта Львовича небольшой высохший корешочек, похожий на улитку, – памятная вещь. Осенью 1964 года в Волгоград посмотреть на чудо-бестеров приехали столичные журналисты. Посмотрели, подивились, да и уговорили Бурковского поехать с ними в гости к Михаилу Шолохову, жившему в станице Вешенской.

Пока корреспонденты общались с писателем, Альберт Львович вместе с водителем москвичей отправился на «рыбное место». На него указал сам Шолохов и клятвенно пообещал присоединиться. Не обманул.

– Вместе рыбачили, – вспоминает Альберт Львович. – Шолохов оказался страшным балагуром! Он стоял с удочкой в десяти метрах от меня, и рот у него не закрывался – он все время смешил нас, анекдоты рассказывал и всякие разные охотничьи и рыбацкие байки. Все с казачьим колоритом. Сначала он не отставал от всех в рыбной ловле, но потом удача от него отвернулась. Поймал всего четыре жереха – и всё. Вот как раз тогда, когда мы начали костер к ухе готовить, я и увидел этот корешок-улитку. Взял на память о встрече с писателем.

Да, сейчас другая реальность. На очередном праздновании Победы Альберт Львович встречал в своем доме бывшего немецкого солдата. Сидели за столом, делились воспоминаниями, пили водку за упокой погибших и закусывали квашеной капустой.

И каждый прощает и беззвучно просит прощения. И получает прощение. И кого-то, уже другого, они благодарят за жизнь.